Теории возникновения орнамента

Теории возникновения орнамента

Теории возникновения орнамента

Теории возникновения орнамента

Вопрос о побудительных причинах которые на ранних ступенях развития заставляли человека прибегать к созданию орнамента, получил и литературе различное освещение. Рассмотрим связанные с этим вопросом теории. Хотел бы обратить внимание на некоторые из них, получившие более широкое распро­странение. В современной науке ведущее место занимают биологические теории. Согласно одной из них, искусство (в том числе и орнамент) создается под влиянием чувства_ прекрасного, якобы прирожденного человеку, и он с первых же шагов своей художественной деятельности создает произведения искусства исключительно ради наслаждения. Эту теорию разделяют многие крупные ученые, на­пример Осборн, Оберманер, Брейль, Буль, Гаузенштейн, Ферворн, Конце, братья Хейн, Хэддон, Стефан, Кох-Грюнберг, Шурц.

Другие представители науки видят в орнаменте проявление инстинкта под­ражания или игру линиями и формами. Много сторонников имеет «магическая» теория происхождения орнамента, выдвинутая и некоторыми учеными.

Существуют мнения, что художе­ственное творчество обязано своим происхождением религиозным идеям, связанным с культом животных. На той же основе возникает якобы и орнамент.

Широким признанием пользуется на плектогенная теория (от греческого plekein — «плести»), согласно которой орнамент возникает и развивается на основе техники плетения и тканья. Теория эта, выдвинутая в I860 г. немецким архитектором Г. Земиером, приобрела многих сторонником, в их числе Бальфура, А. Хэддона, Крэмера, Краузе, М. Шмидта и др.

 

Проблема происхождения искусства интересовала и интересует многих ученых. В 30-х годах, главным образом под влиянием ошибочной теории Н. Я. Марра, в работах некоторых археологов и искусствоведов настойчиво проводилась мысль о том, что художествен­ная деятельность первобытного человека, обязана своим возникновением идеям, связанным с охотничьей магией.

 

«Искусство — это идеологически закрепленные обряди и орудии хозяй­ственных актов — магических действий». Увлече­ние магической теорией привело к тому, что даже простейший ямочно-гребенчатый орнамент неолитической эпохи стал рассматриваться как магический по своему содержанию.

 

Многие археологи по­лагали, что древняя отделка вещей отличалась в результате того, что народная фантазия приписывала магический смысл орнаменту и считала изображение определенных узоров необходимым средством для успешного развития хозяйственно-производительной деятельности. Приходили к выводу, что ряд простейших гео­метрических мотивов керамики бронзового века — треугольники, зигзаг, углы, кресты, ромбы, спирали и т. д. — отражали мировоззрение, в значительной степени сохранившее магические начала.

 

Некоторые полагают, что разнообразие форм орнамента вызвано тем, что он развился из родовых тамг или из счетных знаков, появившихся в связи с привычкой охотника вести подсчет убитых им животных.

 

Что можно сказать по поводу перечисленных теорий и какова их оценка при постановке проблемы происхождения орнамента в настоящее время? Прежде всего надо отметить, что, несмотря на то, что этой проблемой за­нимаются давно и освещают ее с различных сторон, заметных успехов в решении ее пока все еще не достигнуто. Разумеется, сейчас нам известно по этому вопросу значительно больше, чем, например, в конце XIX в., возрос и относящийся сюда материал, в особенности археологический, однако многое в этом вопросе продолжает оставаться неясным и спорным.

Поскольку большинство перечисленных теории рассматривает про­блему происхождения орнамента вне конкретно-исторических условий, а иногда даже вне эпохи, эти теории принимают антиисторический ха­рактер.

Чувство прекрасного, сводя художественную деятельность к явлениям биологического порядка и отрывая искусство от общественной жизни, лишают его тем самым тон социальной почвы, на которой оно в действительности возникает.

Когда в процессе труда возникла и развилась у человека эстетическая оценка окружающего и созданного им самим, тогда благодаря объективно развернутому богатству человеческой сущности получается богатство субъективной человеческой чувственности, полу­чается музыкальное ухо, глаз, умеющий понимать красоту формы, — словом, отчасти впервые порождаются, отчасти развиваются человече­ские, способные наслаждаться.

Что касается «магических основ» древнейшего геометрического орна­мента, то каких-либо убедительных данных, доказывающих происхожде­ние полос, зигзагов, прямоугольников, ямок и т. д. от изобразительных знаков магического значении не имеется. Нет также, с нашей точки зрения, достаточных оснований видеть в исторически более позднем орнаменте «катакомбной» керамики (круги, спирали, ромбы) отражение «первобытно-космических» представлений о солярном божестве.

Подобного рода интерпретацию орнамента предлагали чаще всего последователи Н. Я. Марра, пытаясь этим доказать наличие у древних людей «космического» мировоззрения, лунарно-солярных символов н т. п. Отдельные знаки и изображения солнца, как, впрочем, и другие фигуры (птицы, животные), входящие в орнамент, хорошо известны у земледельческих народов, отражающее те или иные идеи, в том числе религиозные, но все это не дает оснований сводить содержание древнего орнамента в целом к маги­ческим, тотемистическим, анимистическим или космогоническим пред­ставлениям.

Столь же неубедительной является теория происхождения древней­шего орнамента от счетных знаков. Неясно прежде всего, для чего перво­бытному человеку необходимо было вести учет убитых им зверей. Непо­нятно и другое — почему и каким образом счетные, знаки превратились в орнамент. Учет убитых зверей ведется некоторыми современными охот­ничьими племенами, например индейцами бороро, но знаки от этого не превращаются с орнамент.

Таким образом, приходится принять, что пока мы не столько знаем, сколько стараемся представить себе, каким именно путем возник орнамент на заре человеческой культуры. С этой целью наряду с изучением самого орнамента исследуются факты, говорящие о тех или иных моментах хозяйственной деятельности первобытного человека, о состоянии его техники, об общественном строе и предполагае­мом мировоззрении. Выяснению путей происхождения древнего орна­мента должны помочь и данные этнографии, особенно те, которые характе­ризуют условия жизни, культуру и прочие данные о жизни древних народов.

То, что нам известно об этих народах, свидетельствует о наличии у них развитого эстетического чувства и эстетических потребностей, находящих свое отражение и выражение в разнообразных формах художественной дея­тельности и, пожалуй, ярче всего в орнаменте.

Однако тот факт, что куль­турно отсталые народы создают свой орнамент под влиянием эстетических потребностей, что он является у них прежде всего средством украшения предметов признается далеко не всеми исследователями. Так, Э. Гроссе полагает, что низшая форма производства — охота — исклю­чает богатое развитие орнамента.

 

Э. Гроссе, отрицая роль художественной, фантазии у первобытного человека, склонен на этом основании отрицать и свободно созданные им геометрические узоры. По его мнению, они вообще не играют видной роли в орнаментике, «а у первобытных напрасно было бы искать чего-либо подобного». Первобытный орнамент совсем не то, чем он нам кажется; с геометрическими фигурами он не имеет ничего общего… в доказательство приводя названия геометри­ческих узоров у индейцев Бразилии, означающие различных животных и части их тела.

Рассмотрение вопроса о наличии и формах художественной фантазии у культурно отсталых племен не входит в мою задачу, но мы также не склонны придавать этой фантазии решающую роль в создании геометри­ческого орнамента. Выше я уже говорил о том, что в эпоху палеолита, равно как и у многих современных охотничьих племен, геометрический орнамент возникает различными путями, помимо и независимо от худо­жественной фантазии его исполнителей. Многие из геометрических узо­ров подсказаны человеку самой природой.